Вован души не чает в своей Ниве. Она сошла с конвеера в далёком семьдесят восьмом, но до сих пор выглядит как новенькая. В салоне всегда пахнет кожей и недавней уборкой.

Вован любит ездить на ней вечером, отражая жёлтым капотом ожерелья фонарей. Иногда он может остановиться у тротуара, отойти в подальше и посмотреть, как она выглядит со стороны.

Красивая пара — Вован и его Нива.

Родика и Михай — муж и жена. Посторонний может это понять по тому, что их одежды сшиты из одной материи заботливыми руками Родики.

Михай глядит на Родику ревниво. Она вышла встречать гостей в белоснежном сарафане. Блестящие ореховые глаза, длинная шея, изящные пальцы.

Улица пахнет спелыми фруктами. Слышны лошади во дворе.

Гости должны быть с минуты на минуту.

Дождь ослаб. Матиас выбежал из-под навеса и нырнул в ждавшее его такси.
— Людвигштрассе двенадцать. — Сказал он.
Автомобиль отъехал от бордюра, прошелестев колесами по луже.
Матиас ехал домой. Он не знал, что живет последние двадцать минут.

Площадь была пуста. Вдали тлело несколько фонарей. Дул теплый ветер.

Руфо закурил.
Ветер вырвал дым из его рта и бросил в сторону.
— Уже два часа. Почему здесь, а не на Пьяцца ди Реджо?

Маттичи промолчал.

Руфо приблизился к самому уху Матиччи:
— Почему именно мы?
— Потуши сигарету. Кажется, это он.

Иллюстрация к синглу ди-джея Макса Дора (Max Dore).

Для Peppermillrecords.

Конь нес, не разбирая пути, косил выпученным глазом назад и огненно дышал. Сторонами летела бескрайняя сизая степь, свистел в ушах ветер. Лишь теперь он понял, в кого стреляли. Лишь теперь понял, что не промахнулись.

Евгений готовился к марафону всю зиму. Он бегал разными способами: поднимал колени до груди, ускорялся, крутился во время бега вокруг своей оси, бежал на предельной скорости с закрытыми глазами.

И вот, настало долгожданное мартовское утро. Триста пар мускулистых ног перетаптывались с места на место, триста ртов выдыхали пар, триста спин напряглись под белыми пятнами номеров. Номер Евгения был "187".

Одновременно с кукольным щелчком стартового пистолета разноцветная толпа выдула нозднями белые облака и рванула вперед.

Евгений пришел сто восмьдесят восьмым.

Герман заглушил мотор и тотчас всё вокруг провалилось в тишину. Спустя несколько вдохов в нее просочились звуки ветра снаружи, шорох редких листьев, мягкие удары капель по крыше ЗИМа. Эта осень была не похожа на предыдущую. Быстрая, холодная и мокрая, она каждый день отрывала от суток очередной светлый кусок, залатывая пустое место темной, дрожащей моросью.

Дверца автомобиля распахнулась, и в нее ворвалась резкая утренняя сырость.
— Выходите, — сказал Герман.

— Где ты была?
— У Бреславской. Разбирали увертюру.
— Почему не позвонила?
— Думала, что недолго.
— Я звонил Бреславским, тебя там не было. Ты лжешь?
— Нет, я играю.

Кэлмэй Алитетович Тэкимов, 1984 г. р., победитель соревнований в г. Бесай, завоеватель титула "Золотой Хэлмэ".